Генпрокуратура изымает в селе Сукко недвижимость у сорока ответчиков - «Новости»

Предприниматели, которые в конце девяностых — начале двухтысячных годов построили инфраструктуру всероссийского детского центра «Смена», оцененную государством в семьсот семьдесят миллионов рублей и принесшую центру за 2007—2022 годы финансовый результат почти пять миллиардов рублей, вызваны в суд Генеральной прокуратурой.

Компания, созданная только в 2012 году и на протяжении четырнадцати лет законно формировавшая собственный имущественный комплекс, гражданин, купивший недвижимость в 2023 году, и еще десятки лиц с совершенно разной историей приобретения имущества оказались в одном списке соответчиков по антикоррупционному иску надзорного ведомства. Всех их Генпрокуратура назвала номинальными держателями коррупционных активов и потребовала изъятия их имущества.

Анапскому городскому суду предстоит рассмотреть требования об обращении в доход Российской Федерации двадцати четырех земельных участков, сорока нежилых зданий, тридцати семи нежилых помещений. Генеральная прокуратура требует забрать их порядка у сорока физических и юридических лиц, обосновывая свой иск нарушениями антикоррупционного законодательства в девяностых. Сведения об этом размещены в картотеке инстанции.

Коррупция в общем виде

В иске подробно перечислено имущество для изъятия, но куда менее подробно — конкретное коррупционное действие, приведшее к появлению каждого объекта у нынешнего правообладателя.

По версии прокуратуры, бывший директор лагеря «Смена» Николай Иванюшкин решил обогатиться за счет федеральной земли, разработал схему ее «захвата», привлек главу Анапы и высокопоставленных сотрудников милиции, обеспечивших ему покровительство. Недвижимость якобы получали их родственники и доверенные лица. Остальные ответчики, утверждает истец, не предупредили коррупцию, содействовали ее участникам и извлекли выгоду. Их действия названы угрозой национальной экономике, общественной безопасности и демократическим институтам.

При всей громкости этой версии прокуратура смогла назвать лишь одно конкретное должностное действие экс-главы Анапы: четвертого ноября 1997 года он выдал лагерю разрешение на проектирование комплекса малых гостиниц со спасательной станцией на территории «Смены». Примечательно, что в самом же постановлении 1997 года и указано, что оно выдается взамен ранее выданного разрешения на проектирование того же комплекса, на том же земельном участке, но на тридцать мест. Предыдущее постановление выносилось еще в 1991 году предыдущим главой Анапы — Г. К. Королевым. Документ позволял самой «Смене» проектировать, но не передавал землю, не формировал участки и не регистрировал права. Тем не менее его представили исходным звеном решений, которые якобы привели к выбытию федеральной земли. Однако решения об оформлении федеральной, как оказалось впоследствии, земли муниципалитет принимал в 2005—2015 годах, когда и главы были другие, и ответственные сотрудники, принимавшие решения, многократно сменялись. Разрыв причинной связи заметен и неспециалисту: возможность последующих действий подменена их неизбежностью, а хронология — причинной связью.

По той же логике «захват», «покровительство», «соучастники», «номинальные держатели» и «легализация коррупционного имущества» становятся заменой фактов. Между тем необходимо установить, кто, когда и с кем договорился, какое действие совершил, какую выгоду получил и в какой объект она была преобразована.

Министерство призвало инвесторов

Ответчики предлагают суду начать процесс с исследования содержания самих договоров. В 1997—2001 годах руководство «Смены» действительно заключило семнадцать договоров о долевом участии. Инвесторы строили коммерческие объекты, но одновременно за свой счет возводили для детского центра спальные корпуса, тридцать три летних коттеджа, медицинский пункт, стадион и инженерные сети. Государственная комиссия в 2003 году по акту приняла комплекс площадью 14,8 тысячи квадратных метров на шестьсот восемь номеров. Стоимость переданных основных фондов составляла, согласно акту, 142,2 миллиона рублей. Напомним: построенных за деньги предпринимателей. Согласно аналитической справке прокуратуры и данным УФНС, приложенным к иску, стоимость объектов детского лагеря по итогам всех реконструкций сегодня превышает семьсот семьдесят миллионов рублей, а общая сумма доходов от внебюджетной деятельности, полученных с 2002 года,— 4,6 миллиарда рублей.

Инвестиционная модель возникла не скрытно. В сентябре 1997 года заместитель министра образования России письменно разрешил лагерю из-за отсутствия собственных средств привлекать долевое финансирование для реконструкции и возведения инфраструктуры. Строительство велось по проектной и разрешительной документации, объекты приняло государство. Публичный характер проекта и значительное встречное предоставление плохо согласуются с описанием договоров как тайного и безвозмездного вывода имущества приближенным лицам.

Главное же — договоры не предусматривали передачу инвесторам земли. Они определяли, какие здания получит каждая сторона после исполнения обязательств. Право собственности на федеральные участки из договоров не возникало, самостоятельные участки ими не формировались, муниципальная собственность не регистрировалась. Использование строительной площадки, возникновение права на здание и выбытие земли из федеральной собственности — это юридически разные события. В иске они представлены как одно.

Ответчик «экс» — удобная мишень

Самостоятельные земельные участки появились значительно позднее. В 2005—2015 годах администрация Анапы проводила кадастровые работы, принимала участки в муниципальную собственность, регистрировала свое право, а затем сдавала или продавала их. Решения принимали другие должностные лица уже после ухода прежнего главы города.

Хронология отдельных объектов особенно наглядна. После договора 1998 года участок под одним из зданий был сформирован лишь в 2005-м, муниципальная собственность на него была зарегистрирована в 2009-м, аренда с предпринимателями оформлена в 2010-м во исполнение судебного решения об обязании администрации предоставить землю в аренду. В другом случае участок появился в 2014-м, а право муниципалитета и аренда — в 2015-м. Еще один участок администрация предоставила в собственность на публичных торгах, проведя их в установленном порядке.

Позднее арбитражные суды пришли к выводу, что ни бывший руководитель «Смены» в 1998—2001 годах, ни администрация Анапы в 2005—2015 годах не обладали полномочиями распоряжаться земельными участками, ранее входившими в предоставленный детскому лагерю земельный массив. Но этот вывод отвечает на вопрос о публичном земельном титуле, о допущенных ошибках в определении полномочий, а не доказывает коррупционную причину произошедшего: корыстный сговор и согласованные действия всех должностных лиц, участвовавших в процедурах на протяжении десяти лет.

С обвинениями — порядок, с доказательствами — беда

Отдельный вопрос в этой истории — применение к ответчикам закона, не существовавшего в период развития этих событий. Основные договоры заключались в 1997—2001 годах. Закон «О противодействии коррупции» появился в 2008 году, а специальный механизм контроля расходов — в 2013-м. Более позднее законодательство может определять сегодняшние способы защиты государства, но не создавать задним числом обязанности и запреты, которых для конкретного лица не существовало в момент события, говорят ответчики.

Прокуратура ссылается на постановление Конституционного суда от 31 октября 2024 года № 49-П, допускающее изъятие первоначального коррупционного дохода и имущества, в которое он был преобразован, без оглядки на сроки исковой давности. Но, подчеркивают ее оппоненты, сначала требуется доказать исходное деяние, полученный актив, его дальнейшее движение и превращение в конкретное спорное имущество. Отказ от применения срока давности по антикоррупционным искам не означает отсутствия предмета и бремени доказывания.

Например, ООО «ДСОЛ „Родник”» сетует на то, что во время событий 1997—2001 годов его юридически не существовало — оно было зарегистрировано только в 2012 году. То есть на момент застройки части территории лагеря, а затем переоформления земель у него не было ни органов управления, ни имущества, ни счетов, ни возможности участвовать в каких-либо договоренностях. Тем не менее прокуратура утверждает, что на развитие «Родника» был направлен неправомерный доход, который затем преобразован в имущество общества. Компания жалуется, что при этом в иске не названа сумма, дата, счет, хозяйственная операция и конкретный объект, созданный или приобретенный за счет такого дохода.

Кроме того, прокуратура требует изъять не долю участника в ООО, а имущество самого юридического лица и прекратить принадлежащие ему права аренды. Между тем доля и имущество общества — разные объекты гражданских прав. Поэтому родство участника с другим ответчиком или предполагаемое влияние на компанию не доказывает незаконности происхождение всех ее активов. Представители фирмы поясняют, что четырнадцать лет «Родник» получал имущество по разным основаниям: в качестве вкладов, по договорам о купле-продаже, в результате собственной хозяйственной деятельности. А это, считают они, исключает признание общества номинальным держателем чужих активов и признание имущества коррупционным.

— Дела об обращении имущества в доход государства, безусловно, вызывают общественное внимание и резонанс. Но борьба государства с коррупцией не должна превращаться в конвейер, когда необоснованные иски впопыхах, без должного исследования документов удовлетворяют из-за трепета перед статусным истцом. Если иск основан на якобы допущенных коррупционных нарушениях, как в нашем случае, то должно быть именно истцом доказано конкретное деяние и получение сегодняшних активов именно в результате его совершения. Публичный интерес не имеет заранее установленной доказательственной силы, а отсутствие срока давности не отменяет обязанности доказывать. Однако иск Генпрокуратуры не выдерживает возложенный на госорган стандарт доказывания,— говорит основатель ЮК «Махненко и Партнеры», представитель нескольких ответчиков Светлана Махненко.

Антикоррупционный призыв отменяет закон?

Большая часть сегодняшних ответчиков отстаивают права на свое имущество в судах с 2017 года. Арбитражными судами и судами общей юрисдикции вынесено более десятка положительных для них решений. Государство в лице Росимущества, прокуратуры, Минпросвещения, а также непосредственно ВДЦ «Смена» исчерпало за десять лет разнообразные способы защиты: о признании права собственности/аренды отсутствующим, о признании права собственности за Российской Федерацией, об изъятии земельных участков и построенных объектов. По всем пунктам было отказано. И вот в 2026-м, как гром среди ясного неба, антикоррупционный иск всё к тем же лицам.

Николай Иванюшкин напоминает, что еще в 2018 году в отношении него за давностью лет было прекращено уголовное дело по статье о превышении должностных полномочий. Следствие более трех лет разбиралось в земельном вопросе «Смены», в обстоятельствах реконструкции лагеря и привлечения долевых средств. Были допрошены десятки инвесторов-предпринимателей, столько же сотрудников администрации Анапы в разные периоды времени, сотрудники иных органов. И это была не первая попытка возбуждения и расследования дела. И даже в ходе такой обстоятельной работы правоохранительные органы не выявили факты для предъявления обвинения по коррупционным статьям.

Безусловно, государство вправе возвращать имущество, действительно приобретенное в результате коррупции, независимо от давности событий. Но сначала коррупционное происхождение должно быть доказано. Звонко заявленное обвинение не подтверждает корыстную цель, знакомство и родство не доказывают сговор, последующее владение не превращает собственника в номинального держателя автоматически.

По существу в этом процессе суду предстоит решить, может ли слово «коррупция» само по себе связать события, совершенные в разные годы разными лицами, или все-таки даже самое громкое обвинение должно основываться на конкретных фактах.